— Тяжело находить общий язык с вашими нынешними коллегами — спортивными чиновниками?
— К каждому есть свой подход, просто надо его искать. К тому же я особо ни с кем не конфликтую. Иные люди, когда хотят показать свою значимость, начинают бросаться непонятными терминами. Но, на мой взгляд, это ни к чему. Если ты говоришь на нормальном русском языке, все тебя прекрасно поймут.
— А разбираются ли, по вашему мнению, современные российские спортивные чиновники в спорте?
— Многие — безусловно, ведь они сами в прошлом были профессиональные спортсмены. Взять, например, знаменитого в прошлом пятиборца Дмитрия Сватковского — теперь он один из руководителей Нижегородской области, да и в своем виде спорта занимает высокие посты. Или Вячеслав Фетисов. Это вообще легенда, все его титулы и посты и не перечислишь.
Но, конечно, нужно, чтобы таких людей было еще больше. И сейчас в руководящие органы спорта постепенно приходит новое поколение, которое со временем займет ведущие позиции. Организационные способности на самом деле есть у многих. Но чтобы эти способности реализовать, надо что-то делать. Сидеть и ждать, когда тебе позвонят и предложат работу, бессмысленно. Сначала, конечно, требуется получить необходимый опыт, а дальше все от тебя зависит. Если ты исполнительный, говоришь по делу, не воруешь, люди будут на тебя рассчитывать.
— Ведете ли вы ежедневник, куда записываете график предстоящих встреч?
— Что-то записываю, но в основном все держу в голове.
— А с компьютером у вас как отношения?
— Пока — на вы. Но постепенно переходим на ты. (Смеется.)
НАЦИОНАЛЬНЫЙ ТЕННИСНЫЙ ЦЕНТР МОЖЕТ ПЕРЕЕХАТЬ С ЛЕНИНГРАДКИ
— Есть в вашей новой работе то, с чем вам тяжело смириться?
— Конечно. Большинство людей думает, что в теннисе много денег и что мы не знаем, что с ними делать. Но на самом деле это не так. Мы даже не можем завершить одно вроде бы элементарное дело — построить национальный теннисный центр. Изначально бюджет строительства составлял 50 миллионов долларов. Потом договорились с главным архитектором города, чтобы он перепланировал проект. Бюджет стал в пять раз меньше, но даже этот вариант не подходит.
— Бизнесмены не хотят вкладывать свои деньги?
— Понимаете, просто так никто ничего не подарит, а в частном центре придется брать серьезные деньги с детей, которые придут заниматься. Партнерство между частным инвестором и государством тоже невозможно — получается конфликт интересов. Вот сейчас мы и решаем, как поступить. Возможно, появится шанс построить центр в каком-то другом месте, не на Ленинградском шоссе.
— Но вы же вкладывали собственные средства на строительство теннисного центра на Ленинградке…
— Вкладывал, чтобы потом не говорили, что я ворую. Ведь уже и такие вещи слышать доводилось.
— Варианты возведения центра в одном из регионов не рассматривались?
— Сразу возникает вопрос: кто поедет туда работать? Конечно, многие не против жить в регионах, однако при этом и зарабатывать хотят, как в Москве. Но это же невозможно! Даже в Казань никто не хочет ехать. Там за 40 миллионов построили теннисный центр. 18 открытых кортов, 7 закрытых, а тренеров нет. Я предлагал отдать его мне в управление, но по каким-то причинам получил отказ. Ясно, что казанский центр строили под универсиаду, которая будет в 2013 году, но сейчас, повторяю, он реально пустует. И это, подчеркну, в Казани — не самом плохом в спортивном отношении городе России.
— Сколько времени требуется для того, чтобы построить теннисный центр?
— Если разрешение есть, то всего два-три года. Для начала надо соорудить их хотя бы в Москве, Казани, Питере, Сочи. Дальше необходимо запускать туда теннисные школы и начинать их развивать. Проводить там маленькие турниры — «фьючерсы», «челленджеры». Народ в регионах пойдет смотреть, потому что для них это будет событием.
Но все это — в перспективе. Начать надо хотя бы с одного центра, чтобы Федерация тенниса России могла проводить там тренировки по льготным ценам. Это основа основ.
СОЧИ НЕ ХВАТАЕТ БОЛЬШОГО ТУРНИРА
— Уже больше года вы плотно занимаетесь вопросами проведения в России новых крупных турниров. В частности, в прошлом году ходили разговоры о возможном появлении состязания ATP World Tour в Казани. Какова ситуация сейчас?
— Покупать лицензии на право проведения турнира ATP очень тяжело. Ведь их обладателями во всем мире являются национальные федерации, крупные телекомпании или серьезнейшие менеджментские фирмы, которые давно работают в теннисе, имеют вес и дешево ничего не продадут. К тому же сейчас нет приемлемых для нас свободных мест в календаре.
Был вариант с осенним турниром в Бангкоке, мы уже договорились с нужными людьми о сделке, ударили по рукам, но они потом втихаря все переиграли. Или другой пример. Недавно можно было приобрести лицензию у владельцев турнира в Дубае. Но в календаре он стоит в феврале — буквально за две недели перед крупным стартом в Индиан-Уэллсе. Цена вопроса была порядка 10 миллионов долларов. Наверное, можно было поторговаться и приобрести лицензию. Но играть в зале в это время года к нам в Россию серьезные игроки не приехали бы.
— В списке российских городов — кандидатов на организацию турнира АТР фигурировал и Сочи…
— Мы предложили сделать турнир в первую неделю августа, в разгар отпусков и наплыва туристов. Подготовили заявку, упомянув, что в Сочи скоро пройдут Олимпийские игры, этап «Формулы-1», чемпионат мира по футболу, а вот крупного теннисного турнира не хватает. Однако наши предложения не особо понравились руководству ATP и лично ее президенту Адаму Хельфанту. Нам было предложено вести дальнейшие переговоры. На самом деле просто никто не хочет брать на себя ответственность, организуя турнир в новом городе.
Впрочем, особо расстраиваться не стоит. Нам и так есть над чем работать. К тому же сами посудите: ради кого организовывать новые турниры, если подрастающее поколение — например, у мальчиков — не особо радует? Понятно, что болельщик будет ходить на громкие иностранные имена, но все-таки и российские теннисисты должны быть на ведущих ролях. Скоро уйдет из большого спорта поколение Южного и Андреева. И на кого тогда публике смотреть?
— То есть работа по новым турнирам, по сути, заморожена?
— Если появится возможность приобрести лицензию, мы готовы рассмотреть ее хоть завтра. Но точного ответа, когда в России появится новый турнир, у меня пока нет.
— А кому принадлежит лицензия на «Кубок Кремля»?
— Частной структуре. Я там, кстати, один из акционеров.
ПРИДЕТСЯ ПРИГЛАШАТЬ ИСПАНЦЕВ И АРГЕНТИНЦЕВ
— Перейдем к еще одной важной теме. Цены на обучение в российских теннисных школах кажутся заоблачными.
— Начнем с того, что все хотят тренироваться бесплатно. Но такой практики нет нигде в мире! Даже маленькие дети должны платить какую-то символическую сумму. А родители, как только узнают об этом, сразу начинают скандалить. Но я же не могу все изменить. Сам через это проходил. Хотя, конечно, обучение не должно стоить, как сейчас, — 1500 долларов в месяц за две тренировки в неделю.
— Когда вы сами играли, замечали проблемы, которые существуют в российском теннисе?
— По крайней мере сюрпризом для меня они не стали. Например, когда я в 18 лет перешел в профессионалы, мне сразу же принесли счет на 300 000 долларов, который пришлось оплатить. Это были расходы на мою подготовку за предыдущие 4 года. И только выплатив их, я начал работать на себя. Так что пусть никто не думает, что все в теннисе бесплатно и безоблачно.
— Остановить отъезд российских юниоров за границу возможно?
— Они уезжают, потому что там дешевле и лучше погода. А еще не надо стоять два часа в пробке, чтобы доехать от своего дома до кортов. И не надо ночевать в клубе, чтобы на следующий день спокойно тренироваться с утра. В той же Испании все по-другому — погода шикарная, еда вкусная, все тебе рады, пробок нет.
— Сколько стоит месячное обучение, например, в академии в Валенсии?
— Две с половиной или три тысячи долларов. Причем в эту сумму все включено. А у нас то же самое будет стоить минимум пять тысяч, а то и все десять.
— Как вспоминаете годы, проведенные в Валенсии?
— Это самое лучшее, что со мной могло произойти. Я слышал много критики в адрес испанских академий, но посудите сами: через Валенсию прошли Игорь Андреев, Николай Давыденко, моя сестра Динара, Маша Кириленко. Про Давида Феррера и остальных испанцев я уже не говорю. На Андрееве, перед тем как он поехал в Испанию, поставили крест. Сказали, что играть не будет. А человек между прочим, в первой двадцатке стоял. Поэтому к Испании надо относиться с уважением.
— А уровень нынешних российских тренеров как оцениваете?
— В целом все ниже и ниже. Многие скажут, что я не прав и ничего не понимаю в теннисе. Но я все понимаю. У нас была шикарная школа — Лариса Преображенская, моя мама Рауза, сестры Гранатуровы, Богородецкий, Дегтярев и так далее — не хочу никого обидеть. На различных юниорских турнирах мы доходили минимум до полуфиналов. Если занимали пятое место, то нас спрашивали — как же так? Но, к сожалению, сейчас многие из тех, кто еще недавно сам играл, ушли в коммерцию. Некоторые мои друзья сделали то же самое, и я их понимаю. Как иначе семьи кормить?
Тренерам ведь нормальные условия нужны. К примеру, скоро закончат играть Куницын и Андреев. Это хорошие, грамотные специалисты, они готовы работать. Но извините, стоять с утра до вечера на корте за две тысячи долларов в месяц они не будут.
— Какую именно систему вы предлагаете создать?
— Лично я считаю так. Нужно построить в Москве теннисный центр и заключить контракты с несколькими испанцами и аргентинцами, которые приедут сюда, будут обучать тренерский состав и в то же время работать с детьми. А потом начнется самовоспроизводство тренеров.
Но для начала, повторяю, надо сделать так, как в свое время поступили в Швейцарии: заключили с Питером Лундгреном контракт и отстроили всю систему. В итоге за 3-4 года у них появился Федерер, который еще в 1997 году не понимал, как по мячу попасть, а также несколько других достаточно сильных игроков.
— Ваша идея находит поддержку в России?
— Да. Нужно лишь немного времени для того, чтобы определиться с некоторыми вопросами. Повторяю, то, что я предлагаю, реально. Уверен в этом.
У НАС ВСЕ ХОТЯТ СИДЕТЬ НА С-31
— Говорят, у французского тенниса хорошая государственная поддержка…
— Во Франции есть Roland Garros, который приносит 60 или 80 миллионов евро. А нам где такие средства собрать? На «Кубок Кремля» народ не ходит, отчислений от телевидения нет. Денег впритык хватает для того, чтобы положить корты, сделать какие-то минимальные улучшения. Боксы около центрального корта — и те не продаются! В Европе и Америке боксы — самые лучшие места. А у нас там никто не сидит.
— Интереса нет?
— Мышление такое. Все хотят сидеть на С-31 (VIP-трибуна. — Прим. «СЭ»).
— Так не сажайте!
— Не сажаем, а все равно пролезают. (Смех в зале.)
— А с рекламой как дела?
— Тоже плохо. И в этом плане Россия явно не Америка. Когда я играл, мне лучшие контракты всегда предлагали за границей. Рекламодателям неинтересно здесь вкладывать.
— В автоспорте такая же ситуация…
— Но в футболе и в хоккее почему-то иначе!
— В прошлом году вы были промоутером Serbian Open — турнира, которым владеет семья Джоковичей. Тот турнир моложе, чем «Кубок Кремля», а спонсоров у него в два раза больше, хотя страна гораздо меньше.
— Для них турнир — своего рода большая PR-акция. Расходы с доходами сходятся — и хорошо. Проведение турниров — это сложный бизнес. Без серьезной спонсорской поддержки не обойтись.
— Как оцениваете работу попечительского совета Федерации тенниса России?
— Кое-какие деньги собираем. Но хотелось бы, чтобы дела шли более успешно. Общий язык мы находим, но для того, чтобы направить работу в нужное русло, необходимо время.
— Есть вопросы, по которым вы спорите с Шамилем Тарпищевым?
— Конечно.
— Жестко?
— Да нет. Конечно, он видит что-то по-своему, я — по-своему, но разговариваем мы друг с другом на одном языке, поскольку провели в теннисе много лет. Какие-то решения принимаем вместе. У него давно есть своя команда, а моя только начинает формироваться. Выгонять мы никого не собираемся, но определенные кадровые перестановки будут, поскольку некоторые дела, как мне кажется, двигаются слишком медленно или не в том направлении, в котором нужно.
НЕВОЗМОЖНО ЕХАТЬ В ИСПАНИЮ ТРЕНИРОВАТЬСЯ И БОЛЕТЬ ТАМ ТРИ ДНЯ
— В мужском теннисе у нас в последнее время, мягко говоря, не ахти. Есть мнение, что лучше бы было покинуть Мировую группу Кубка Дэвиса — ради того, чтобы дать дорогу молодым.
— Кому именно? Пока все эти разговоры как вилами по воде. Ведь молодые стоят в рейтинге слишком низко.
— Их можно подтягивать…
— А как, если они сами не подтягиваются? Вот вам пример. Приезжает парень в Москву, две недели ничего не делает. Потом едет в Испанию и при плюс 25 градусах болеет первые три дня. При этом говорит: хочу одно, другое, третье, играть на таких-то турнирах. Но о чем может идти речь, если этот парень в 19 лет стоит в районе 700-го места?
— А как у вас было? Или сами до всего доходили?
— Просто у меня выхода другого не было. Меня отправили в Испанию и сказали: будешь там тренироваться.
— Теоретически вы тоже могли заболеть после приезда…
— И карьера моя сразу же закончилась бы. Меня сразу отправили бы в Москву. А ведь на дворе был 1994 год. Денег нет, перспектив тоже. И чем бы я занимался? У меня тогда было два варианта — или в профессиональном спорте что-то сделать или с помощью тенниса пойти учиться в американский университет. Я четко это понимал.
— Кстати, почему вы не поехали учиться в Америку?
— Был уверен, что у меня в спорте все получится.
— Неужели в нашем мужском теннисе сейчас все так беспросветно? Хоть какие-то фамилии можете выделить?
— Есть Евгений Донской и Андрей Кузнецов. Ребята хорошие, перспективные, но стоят в районе 200-го места. А это пока ни о чем не говорит.
— Чего же им не хватает?
— Молодые ребята красиво бьют по мячу, иногда даже попадают, но играть в теннис не умеют. Поскольку никто им не объяснял, что с этой техникой делать. У тех же Донского и Кузнецова не было работы над деталями. И теперь им требуется время для того, чтобы наверстать упущенное. Но все же думаю, что к концу года эти двое ребят должны стоять ближе к первой сотне.
А после них большой просвет. Остальные, на мой взгляд, все делают неправильно. Все хотят набрать очки, попасть в число 300 лучших и ради этого ездят по Казахстану, Индии, Узбекистану. А потом приезжают в Европу и квалификацию не могут пройти. Потому что в основном играют турниры низкого уровня, в которых участвуют такие же, как они. Не понимаю, кстати, чем это место в трехстах лучших их так прельщает?
— Наверное, тем, что мы в газете еженедельно публикуем список российских игроков, входящих в число 300 в мире. (Смех в зале.)
— Можно тогда расширить этот список? (Улыбается.)
— А ведь совсем недавно у нас был очень сильный мужской теннис…
— И не было женского. А теперь наоборот. На самом деле все очень просто. Пацанам намного сложнее пробиваться наверх. Им по сравнению с девочками приходится совершать намного больше физической работы. Заниматься собой надо каждый день на протяжении многих лет. У мужчин ведь конкуренция сумасшедшая — в первой сотне все атлеты. А у женщин? Не будем никого обижать, вы, наверное, и сами понимаете, что я имею в виду.
ДИНАРЕ НУЖНО ВЕРНУТЬ УВЕРЕННОСТЬ
— Как дела у вашей сестры Динары?
— Недавно опять была травма спины, а сейчас вроде все нормально.
— Вы поддерживаете ее идею играть в основном сравнительно небольшие турниры?
— Да. Ей нужно вернуть уверенность. Сейчас уже середина года, все девчонки играют на каком-то уровне, а она не готова. Вот когда наберет определенное количество матчей, тогда можно будет уже о чем-то говорить.
— Что скажете о ее тренере итальянце Давиде Сангинетти?
— По крайней мере это грамотный специалист. Выдающейся техники, движения ног, подачи у него не было. Но мозги хорошо варят. Он тактик, стратег, а это то, что нужно для теннисиста, который умеет бить справа и слева.
— Почему, на ваш взгляд, у Динары не получилось с аргентинцем Гастоном Этлисом?
— Потому что они не понимали друг друга. А когда стало ясно, что результатов нет, решили разойтись, чтобы времени не тратить.
СЧАСТЬЕ — ЭТО СВОБОДА ПЛЮС ЗДОРОВЬЕ
— Вернуться на корт не тянет?
— Огромного желания нет. Я прожил в теннисе столько лет, что хочется позаниматься и чем-нибудь другим. Сейчас могу поиграть в футбол и хоккей, делать то, что не разрешали раньше. В детстве ведь все запрещали, потому что можно было по ногам получить.
— Недавно вы в хоккей играли — вместе со швейцарцем Марком Россе.
— Да мы не играли. Просто выехали ненадолго, не стали позориться.
— На коньках хорошо катаетесь?
— Где уж там. По бортику…
— Бизнесмены не предлагали подкидывать им мячики?
— Таких наглых еще не было. Хотя, конечно, если кто-то из друзей попросит, поиграю с ними в теннис. Еще ко мне иногда подходят люди с просьбой потренировать какую-нибудь девочку. А пару раз и вовсе возникали такие ситуации, что смешно было.
— Вам не кажется, что в Марате Сафине погибает великий тренер? Ведь и знания у вас есть, и опыт огромный.
— Я не хочу быть тренером.
— Почему?
— А кто будет остальным заниматься? Тренер может воспитать одного-двух игроков. А организатор — создать систему для всех.
— Люди, узнававшие, что к нам в редакцию придет Марат Сафин, почему-то просили задать вам такой вопрос: вы счастливы?
— Да.
— Каковы составляющие вашего счастья?
— Мне много не надо. Свобода, в том числе свобода выбора, и здоровье. Грузиться лишними вещами не нужно совершенно. За всем не уследишь. Чувствуй себя комфортно, делай то, что нужно, стремись к тому, к чему ты идешь, — и будешь счастлив. Я чист перед всеми. Душа спокойна, совесть тоже. Больше мне ничего не надо.
— Популярность помогает вам, мешает или, может быть, вы совсем забыли о ней?
— Иной раз помогает, конечно, но по большому счету я не задумываюсь о таких вещах. Да, я играл в теннис, добился каких-то результатов. Кто-то меня уважает, кто-то нет. Но сейчас я занимаюсь другими делами. Вот и все.
— Вас любили за то, что на корте вы были шоуменом…
— Да я никогда к этому не стремился! Просто теннис — это творческая работа. Не зря ведь он называется игрой.
— Ветеранские турниры вас не привлекают?
— Участвую в них редко — четыре-пять раз в год. Вот 12 июня у нас состоится турнир «Легенды тенниса в Москве». Будут Борг, Мойя, Женя Кафельников, Иванишевич, я, Эдберг. Надо постараться провести все красиво.
ФЕДЕРЕР И НАДАЛЬ СИЛЬНЕЕ ДЖОКОВИЧА
— Вы хорошо знаете Новака Джоковича. Для вас стало неожиданностью то, что он в этом году еще не проиграл ни одного матча?
— Я всегда воспринимал его как хорошего, талантливого игрока, но никогда не думал, что он настолько раскроется, начнет регулярно обыгрывать Федерера и Надаля и будет бороться за первое место в рейтинге. Для меня Федерер и Надаль все равно сильнее, чем Джокович. Хотя, может быть, это только мне так кажется.
— За счет чего сербу удалось выйти на такой уровень?
— У него уже появился опыт. Добавьте к этому прекрасную физическая форму и уверенность, которая, кстати, тоже приходит с опытом. К тому же он боец.
— Как игроки относятся к его пародиям в раздевалке?
— Иногда у него удачно получается, иногда нет (улыбается). Но Новак в любом случае не негодяй, а абсолютно нормальный, жизнерадостный парень.
— А есть ли в ATP люди, с которыми не очень приятно иметь дело?
— Есть. С чехом Бердыхом у меня был случай — он некрасиво себя повел. Правда, случается по-разному. Кто-то в раздевалке извиняется за то, что произошло на корте. А есть и бессовестные пассажиры — как аргентинец Кория. Ему за поведение, считаю, можно было дать по голове ракеткой. А сейчас испанец Альмагро такой же — дерзкий и довольно наглый.
— Вы на Олимпиаде-2004 в Афинах с американцем Роддиком, помнится, повздорили…
— Он тогда молодой был, ему хотелось показать свою значимость. Что-то зацепило его, и он непонятно как отреагировал. Но сейчас Роддик уже взрослый, у него другой взгляд на вещи. Все молодые через это проходят. Потом, со временем, понимают, что в чем-то были не правы.
— Вы тоже далеко не ангел. Когда делали что-то не так, отдавали себе в этом отчет?
— Задним числом все умны. Считаю, что если бы не прошел через все предыдущие этапы, не допускал бы ошибок, на которых учился, то стал бы сейчас другим человеком. А я собой доволен. Значит, наверное, жил правильно.
— Федерер хотя бы на второе место в рейтинге вернется?
— Он играет уже 11-12 лет, у него дети. Не знаю, какая у него теперь мотивация.
— Говорят, он хочет выиграть Олимпиаду.
— К Олимпиаде он подготовится и сыграет. Для него это не проблема. До Игр в Лондоне жить еще долго. Сейчас к ним готовиться необязательно, можно сделать это в следующем году. Повторяю, все зависит от желания Федерера. Ведь очень сложно с одинаковым желанием играть на протяжении стольких лет. Это просто невозможно.
В этом отношении Надаль для меня — феномен. Выступать столько времени и проводить каждый матч, как последний, просто нереально. Рано или поздно должен наступать спад, потому что мозги не выдерживают такого напряжения.
— Эта особенность заложена в Надаля природой?
— Отчасти. Ведь в семье его отца — три брата. Один — Мигель Анхель Надаль играл в «Барселоне» центральным защитником, второй — толково проявил себя в семейных делах, а третий — раскрылся на тренерском поприще в теннисе. То есть у них вся семья талантливая. Работоспособность и уважение к окружающим у Рафы в крови. Он никогда не ставит себя выше кого-то.
— Есть хотя бы минимальный шанс увидеть кого-то из первой тройки на «Кубке Кремля»?
— Нет. Такие игроки, к сожалению, просят за участие очень много. Выход один: нам нужно поднимать уровень соревнований. Вот если лет через пять-шесть в Москве появится турнир категории Masters 1000, тогда они сами приедут.
— В плане проведения крупных теннисных турниров альтернатива «Олимпийскому» в Москве существует?
— Нет. И пока ничего придумать нельзя. «Олимпийский» — хороший стадион, там все шикарно, но мы выжимаем из него максимум. Есть много нюансов, которые не позволяют сделать всего, что хотелось бы.
НА ФУТБОЛЬНУЮ ТАБЛИЦУ БЕЗ СЛЕЗ НЕЛЬЗЯ СМОТРЕТЬ
— Напоследок отойдем от теннисной темы и поговорим о футболе. Вы с детства болеете за «Спартак». Как относитесь к нынешней ситуации в клубе?
— За связкой Мостового и Карпина следил постоянно. Все помнят, что «Сельта» до прихода россиян болталась внизу таблицы, а потом резко взлетела вверх.
Но сейчас создается впечатление, что Валерий почему-то не может донести до футболистов «Спартака» свои мысли. Хотя, вполне вероятно, это футболисты не совсем хорошо понимают, что им говорит тренер. По крайней мере рисунка игры нет, и это бросается в глаза.
Проигрывать всем подряд такой клуб, как «Спартак», не имеет права. Надеюсь, что футболисты все-таки отдают себе отчет, где они играют. В «Спартаке» всегда выступали лучшие, эта команда доходила до полуфинала Лиги чемпионов. А сейчас об этом можно только мечтать. 16-е место в чемпионате России сильно расстраивает. Без слез на таблицу не могу смотреть. Уже и не помню, когда в последний раз на «Спартак» ходил.
— А вообще интересные футбольные матчи посещали?
— Конечно. Смотрел «Реал» — «Барселона» на «Сантьяго Бернабеу». Бывал на «Валенсии», «Сельте» и на «Расинге», на других интересных матчах — в основном в Испании.
— Как вы смотрите на приглашение иностранных тренеров в российские футбольные клубы?
— Кому-то это помогает. Примеры — работа Адвоката и Спаллетти. А в «Спартаке»… Не знаю, кто там подобные вопросы решает, но что-то надо делать. Сколько можно проигрывать? Хватит уже!