В уютное кафе рядом с храмом Христа Спасителя она вошла в стильном сером полупальто, которое абсолютно точно соответствовало октябрьской мороси за окном, и с задорной улыбкой на лице. Будто и не остался позади этот непростой сезон, оказавшийся самым неудачным в карьере чемпионки US Open-2004 и Roland Garros-2009.
ТРИ МЕСЯЦА БЕЗ ТУРНИРОВ — БОЛЬШОЙ РИСК
— Вы прекрасно выглядите, Светлана. А как настроение?
— По-разному бывает. Конечно, мне сейчас очень грустно от того, как сложился нынешний год. Но я действительно сильно устала, просто выдохлась. Поэтому хочется перевести дух. Вставать с утра и ни о чем не думать, ничего не планировать.
— Не боитесь за три месяца всю форму растерять?
— Боюсь. Три месяца подряд без соревнований — для меня своего рода эксперимент, но по-другому просто не получается. Начиная с ноября я уже буду готовиться по полной программе, а сейчас, повторяю, мне необходим перерыв. Хотя я знаю, что сильно рискую и поэтому, например, сегодня утром для поддержания формы ездила на велосипеде по набережной Москвы-реки.
— Вы так устали от тенниса?
— Скорее от соревнований, бесконечных переездов. За границей я очень скучаю по России, по дому.
— Надо понимать, что дом ваш теперь в Москве, куда вы перебрались из Испании примерно два года назад?
— В Москве я чувствую себя комфортно, но дом мой в Питере.
— То есть превратиться из петербурженки в москвичку вы по-прежнему не желаете?
— Ни в коем случае. В Москве я сейчас нахожусь потому, что так сложилась жизнь. Дома, на велотреке у моего папы, есть замечательные корты, только на них не с кем тренироваться. Да и летать по миру отсюда удобнее. А в родной Питер я обязательно вернусь и обязательно что-то сделаю для него — возможно, открою свою академию.
— Где вы в Москве тренируетесь?
— На «Юго-Западной». Поскольку финансирования можно было не дождаться, моя команда решила самостоятельно уложить крытый корт. По поводу территории сумел договориться Шамиль Анвярович Тарпищев.
БЛОГИ — ПРОЙДЕННЫЙ ЭТАП
— Этот год начался для вас с заочного обмена мнениями с Тарпищевым, который в интервью вашему покорному слуге сообщил о том, что, мол, у Кузнецовой присутствуют элементы звездной болезни. Вы ответили ему в интернете, причем довольно жестко, однако вскоре неожиданно для всех отправились-таки в Сербию на матч Кубка федерации. Точка в той истории поставлена?
— Я думаю, что после нее у многих остался осадок на душе.
— В том числе и у вас?
— Я из тех людей, которые многое очень быстро забывают. Иногда даже быстрее, чем хотелось бы.
— По-моему, вы уходите от прямого ответа.
— Я независимый человек, чем и горжусь. В жизни всего добилась сама с помощью моих замечательных родителей. Благодарю господа за то, что папа решил отдать свою дочь в теннис. И за то, что они вместе с мамой правильно меня воспитали, всегда поддерживали и привили спортивную культуру. По большому счету, кроме родителей, никому ничего не должна. И считаю, что имею право высказывать свою точку зрения, даже если она кому-то не нравится.
— Судя по тому, что вы снизили свою активность в блогах, в интернете сидите не так часто, как раньше?
— Блоги для меня — пройденный этап. Писать о том, как ты проснулась и пошла на тренировку, мне уже не интересно. Поэтому я сижу на Твиттере, где за моими записями следят около 10 000 человек. Твиттер удобен тем, что можно набрать короткий текст прямо в мобильном телефоне. Это ведь на пресс-конференциях мы говорим то, что надо, а тут можно показать себя людям с другой стороны. Надеюсь, кому-то это интересно.
— Комментарии к своим записям читаете?
— Никогда. Точнее, крайне редко. Потому что порой на тебя там внезапно выливают грязь, которую читать не хочется.
— Чью критику воспринимаете спокойно?
— Родителей и близких мне проверенных людей. Да и то не всех. Известные спортсмены — как правило, тяжелые личности, и я тоже далеко не ангел, хотя считаю себя открытым доброжелательным человеком. Поэтому критику воспринимаю тяжело. Точнее, воспринимаю только то, что мне хочется воспринимать.
КУРТО — ХОРОШИЙ ТРЕНЕР, НО В ПАРИЖ НЕ ХОЧЕТСЯ
— Из Белграда после победы над сербками вы улетали в хорошем настроении, однако затем пошли неудачи. Каковы причины?
— Понимаете, нельзя сегодня играть, как Рафаэль Надаль, а завтра — как Мария Шарапова. Вот я и запуталась, пытаясь что-то поменять в своей игре. Началась черная полоса, которую до сих пор не могу преодолеть.
— Вы что, стиль игры пробовали поменять?
— Не то чтобы сам стиль. Просто в течение относительно короткого промежутка времени я работала с разными тренерами, и каждый советовал что-то свое. И еще мне кажется, что я неправильно готовилась к сезону. Я просто переработала, и, когда приехала в Австралию, мне уже ничего не хотелось. Впрочем, я никого не виню, ведь все решения принимала сама.
— К сезону вы готовились в Дубае с Андреем Ольховским?
— Совершенно верно.
— А потом, как и в прошлом году, тренировались с Ларисой Савченко?
— Да. С Ларисой в Индиан-Уэллс и Майами мы стали потихоньку возвращать мою игру. Но Лариса не могла быть со мною постоянно.
— Во время летней серии турниров на американском харде вы объявили о том, что начинаете работать с французом Луиком Курто, бывшим тренером Амели Моресмо.
— С Луиком я уже не работаю. Кстати, вы — первый журналист, который об этом знает.
— Спасибо за доверие, но разрешите поинтересоваться о причинах столь скорого расставания.
— Курто — очень хороший специалист, но во время моей подготовки он не может находиться в России. А мне не хочется в Париж. Для тенниса это, кстати, достаточно банальная ситуация.
— Отныне вы сама себе тренер?
— Нет. Уже ищу нового специалиста.
— Российского?
— Скорее всего, нет. Я поняла, что мне нужен человек, хорошо понимающий испанскую школу тенниса, из которой я вышла. И Ольга Васильевна Морозова, и Андрей, и, конечно же, Лариса, которая понимает игру с вращением мяча, — хорошие тренеры, всем им я очень благодарна. Но в настоящий момент я заинтересована в иностранном специалисте, который будет иметь возможность находиться со мной постоянно — скорее всего, испанце или южноамериканце. Варианты уже есть.
— Эмилио Санчес, в чьей академии вы росли, не зовет к себе обратно под Барселону?
— Он всегда будет рад меня видеть, но мне очень сложно поверить в то, что я туда вернусь. Хотя я звонила Эмилио, интересовалась его мнением по поводу сложившейся ситуации. Все-таки он провел со мной целых 7 лет. Однако у меня сейчас совсем другая команда. Есть менеджер, который все контролирует и решает.
— То есть тренера отныне вы выбираете не самостоятельно?
— Я, конечно же, высказываю свое мнение. Но решение принимает команда. Это раньше я была девочкой, которая, если так можно выразиться, плавала сама по себе. Теперь — нет.
— За кем остается последнее слово, когда у вас и у менеджера противоположные точки зрения по какому-то вопросу?
— Мы разговариваем и приходим к общему решению.
НОЧНЫЕ МАТЧИ — ПЛАТА ЗА РАВНОПРАВИЕ
— Тяжело вам было настраиваться на защиту титула победительницы Roland Garros?
— Никогда не думаю о том, что должна что-то где-то защищать. Просто выхожу и стараюсь показать свой лучший теннис. В Париже мне было важно не проиграть в первом круге, как получилось пять лет назад на US Open. При этом я понимала: нахожусь не в той форме, чтобы можно было на многое претендовать.
— Августовская победа на турнире в Сан-Диего обнадежила вас в преддверии Открытого чемпионата США?
— Вот к US Open я подошла в очень хорошей форме. Перед американской серией турниров вместе с Ларисой и физиотерапевтом тренировалась в Сочи, в отеле «Весна», где нам предоставили все условия. Мы очень грамотно поработали, и в Сан-Диего я это продемонстрировала. Потом в Цинциннати в первом же круге попала на Машу Шарапову, с которой всегда соперничать непросто, а сразу после выигрыша турнира — особенно. А в Монреале в полуфинале проиграла Каролин Возняцки. В принципе на US Open у меня был реальный шанс куда-то выплыть, но не вышло.
— Почему?
— Жутко обидно, что не повезло с расписанием. В субботу у меня был ночной и очень принципиальный матч против Маши Кириленко, после которого я не могла заснуть до 4 утра. В воскресенье проснулась, как привыкла, рано, весь день ходила разбитая, и следующую ночь пыталась выспаться. В итоге в понедельник в 11 утра, когда начинался матч с Доминикой Цибулковой, я была просто никакая. Между прочим, сразу после возвращения с US Open слегла дома с температурой на целую неделю. Спортсмены, которые находятся на пике формы, очень часто потом заболевают.
— Пожалуй, ни в одном другом профессиональном виде спорта спортсмены не зависят от составителей расписания так, как в теннисе. При этом на кону стоят большие деньги. Игроки как-то могут влиять на то, чтобы расписание составлялось максимально удобно для большинства?
— Большие деньги мы получаем за большие матчи, в том числе вечерние и ночные, которые проходят в прайм-тайм. После того как женщины в плане призовых добились равноправия с мужчинами, нам сказали: играйте вечером, как и они. Однако тут есть нюанс. Вечерние сессии на турнирах «Большого шлема» всегда начинаются в одно и то же время, причем порядок мужской и женской встреч каждый день чередуется. Но ведь, согласитесь, одно дело играть после трехсетового женского матча, и совсем другое — ждать, пока мужчины выяснят отношения в четырех или пяти партиях. Игроков много, всем не угодишь. Да и вообще теннисистам сложно выработать общую позицию по какому-то вопросу. У нас ведь индивидуальный вид спорта. У каждого существует свое мнение, и никто уступать не хочет.
— Неужели вы никогда не выступали единым фронтом?
— Уже довольно давно была история с мячами одной фирмы, которыми нас заставляли играть. У всех стали плечи отваливаться, и мячи те быстро запретили.
— А обратный пример можете привести?
— Когда обсуждается, должны ли топ-игроки на каких-то турнирах вступать в борьбу со второго круга, теннисистки-середняки, естественно, выступают против.
— Нынешний турнирный календарь всех устраивает?
— В конце года стало больше времени для отдыха, и это, конечно, хорошо. В то же время календарь, который был введен в действие в 2009 году, очень тяжелый. Вы заметили, что на протяжении последних двух сезонов ведущие теннисистки стали гораздо чаще проигрывать в первых кругах? А знаете почему? Сетки стали более плотные. С самого начала приходится играть с сильной соперницей, и ты не всегда оказываешься к этому готовой.
— Какое впечатление на вас производит Каролин Возняцки, которая только-только стала первой ракеткой мира?
— Нормальная молодая девчонка, которая ни во что лишнее не лезет. Дружелюбная. Общается в туре со всеми, хотя и не глубоко.
— А в теннисном плане?
— Я уважаю Возняцки за то, что она сумела подняться туда, куда мне еще подняться не удалось. Но поставить ее в один ряд с Сереной Уильямс при всем желании не могу. Сейчас уже начались разговоры по поводу того, что Каролин не имеет побед на турнирах «Большого шлема». А мне кажется, что это типичный игрок, у которого просто хватает сил хорошо и стабильно выступать на большом количестве турниров. Для многих известных девчонок этот год получился не очень хорошим. Возняцки же молода, умеет бороться, и психологически очень сильна.
ЕСЛИ БАНЯ — ТО РУССКАЯ ИЛИ ХАМАМ
— Давайте вернемся к вашей московской жизни. Чем в свободное время занимаетесь?
— Недавно ездила к родителям в Питер. А вообще хочется немного пожить без напряжения. Московская ночная жизнь меня совсем не соблазняет. Больше люблю в кино сходить, с друзьями посидеть в кафе или в бане.
— Баню предпочитаете русскую или, может, финскую?
— Русскую и хамам. Еще меня на футбол пригласили. «Зенит», за который я болею, скоро в Москве играет со «Спартаком».
— Говорят, среди теннисистов бытует такое мнение: мол, внимание, которое у нас в последнее время уделяется футболу и хоккею, не соответствует успехам в этих видах спорта. Согласны?
— В футбол сейчас действительно вливается очень много денег, а играют наши футболисты, к сожалению, не всегда удачно. Вот мы сейчас с некоторыми другими девчонками из десятки повылетали, Кубок федерации проиграли, так нас критикуют. Ни в коем случае не утверждаю, что один вид спорта лучше или хуже другого. Просто теннис в свое время поднялся благодаря Борису Николаевичу Ельцину, Шамилю Анвяровичу Тарпищеву и Анне Курниковой. И мне обидно, что сейчас теннису не уделяется столько же внимания, как и раньше. Я была бы очень рада, если бы появилось систематическое государственное или индивидуальное финансирование нашего вида спорта.
— Наверное, есть своя символика в том, что эти полчаса мы с вами провели рядом с храмом Христа Спасителя. Ведь вы — православный верующий человек.
— Совершенно верно. Хотя некоторые друзья считают неправильным, когда кафе располагается практически на территории храма. Но мне здесь очень комфортно, и потом, вера у каждого своя. Главное, чтобы она была.