НА РОДНОМ ЯЗЫКЕ ОБЩАТЬСЯ ИНТЕРЕСНЕЕ
— После Уимблдона ведущие теннисисты обычно берут паузу в выступлениях. Чем вы занимались во время небольшого отпуска?
— Очень много общалась с журналистами. Мои тренеры — Лариса Савченко и Настя Мыскина — решили, что надо быть на слуху и отправили меня в своеобразный пресс-тур.
— Зачем?
— Просто в этом году на пресс-конференции после полуфинала Кубка федерации с Италией ваши коллеги сказали, что я не общаюсь с репортерами. Возможно, в этом была доля правды. Но поймите, что самое важное для теннисиста? Тренироваться и играть. Все остальное уходит на второй план.
С одной стороны, я понимаю: общение с журналистами необходимо. С другой — утомляет все время говорить об одном и том же. Ведь я стараюсь общаться с прессой от души и всегда говорю правду. Иногда даже слишком откровенничаю. А для того чтобы привлечь внимание, мои слова порой искажают. Это ранит, вот и пропадает желание давать интервью.
— Мыскина и Елена Лиховцева рассказывают, что теннисисток обижают комментарии в интернете. А зачем вы их вообще читаете?
— Согласна, делать этого не стоит. Мы даже договариваемся не читать, но все равно продолжаем, а потом еще и обсуждаем. (Смеется.) Часто говорю: «Девчонки, эти комментарии пишут люди, которые сидят дома и, возможно, ничего в своей жизни не добились. Мы даже не знаем этих людей!» Но все равно обидно, ведь ты всегда надеешься на какое-то понимание. Все люди разные, но даже в интернете, на мой взгляд, должен присутствовать более жесткий отбор комментариев. Я понимаю, что есть свобода слова, однако на некоторых порталах порой получается настоящая помойка.
— Часто приходится объяснять, что журналисты исказили ваши высказывания? Например, на нынешнем Roland Garros была история перед вашим матчем с Бартоли…
— Я не говорила, что Бартоли — плохая теннисистка. Сказала, что на грунте играю лучше, чем Марион, поскольку точно это знаю. Вот на траве, к примеру, у француженки есть определенное преимущество. Вообще я ни в коем случае не хотела унизить Бартоли, поскольку уважаю всех теннисисток. Всегда могу подойти к человеку и сказать: «Знаешь, в прессе на самом деле написали не так, как я сказала». И объясню, что имела в виду.
Если же про меня кто-то говорит что-то негативное, то я вряд ли сама пойду разбираться. Буду ждать, что уже ко мне подойдут и объяснят. Ну а если этого не происходит, значит, человек действительно считает так, как написано.
— Отличаются ли ваши отношения с российскими и иностранными журналистами?
— Конечно. Иностранцы в основном задают поверхностные вопросы — о теннисе, тренере. А на родном языке общение получается более интересным и ярким. Захватывается больше аспектов жизни.
С МЫСКИНОЙ ПОДРУЖИЛАСЬ БЛАГОДАРЯ САВЧЕНКО
— Вернемся к теннису. Тяжело ли было после небольшого перерыва вновь вернуться к тренировкам, тем более что в Москве сейчас стоит жаркая погода?
— После отдыха начинать тренироваться всегда непросто. Но моя команда — Лариса и Настя — не дает мне расслабиться и в первые пару дней обычно устраивает мне неплохую встряску. После чего я вкатываюсь в тренировочный процесс. К тому же всегда приятно работать с людьми, которых ты уважаешь и с которыми у тебя хорошие отношения.
— Вы отправляетесь на сбор в Сочи. Чья это была идея?
— Я уже в третий раз поеду туда готовиться. Во-первых, мне приятно быть в России. Во-вторых, в Сочи — в отеле «Весна» — очень хорошие условия для тренировок: корты с покрытием хард, тренажерный зал, футбольное поле, вокруг которого можно побегать, бассейн, море. Все рядом.
— С вами в Сочи едут и Савченко, и Мыскина?
— Лариса точно будет, а вот Настя уехала отдыхать с семьей. Но, может быть, все-таки подъедет.
— Когда Мыскина сама выступала в WTA Tour, вы также тесно общались?
— Мы были на корте настоящими соперницами, поэтому отношений как таковых вообще не было. И лишь когда Настя завершила карьеру, контакт был налажен благодаря Ларисе. К тому же мне понравилось, как Настя и Елена Лиховцева, входящие в тренерский штаб сборной страны, работали с нами на Кубке федерации.
— Не боитесь растерять дружеские отношения, если в работе что-то пойдет не так?
— В любых отношениях очень важно взаимопонимание. Если человек сказал тебе что-то неприятное или обиделся на тебя, надо подойти и обсудить эту проблему на месте. Иначе появится камень, который все потянет ко дну. Мы — Настя, Лариса и я — слава богу, все обсуждаем. Так что, надеюсь, никаких конфликтов и недопонимания не будет.
— В Сочи вы готовитесь в середине сезона. А перед его началом где обычно тренируетесь?
— В Дубае, и уже оттуда прямым рейсом лечу на серию австралийских турниров.
ROLAND GARROS — ЛЮБИМЫЙ ТУРНИР
— Когда вы проигрываете в четвертьфинале или полуфинале турнира «Большого шлема», у вас в голове не появляется мысль, что, может быть, это был последний шанс завоевать титул?
— Я понимаю, что мне уже 26 лет, и осознаю, что не так много времени осталось. Но, проигрывая на Roland Garros и на Уимблдоне, испытываю абсолютно разные эмоции. Да, все турниры «Большого шлема» имеют одинаковый статус, но одинаково любить их невозможно. Кстати, в этом году на Открытом чемпионате Франции в мою сторону было много критики, а по ходу турнира отношение кардинально изменилось, и все начали говорить про возможную победу.
У меня бывают дни, когда все получается и когда мало что выходит. Почему я такая непредсказуемая? Если бы я знала! С удовольствием стала бы более стабильной. Хотя, возможно, обретя стабильность, я потеряла бы что-то другое.
— Судя по всему, именно Roland Garros — ваш любимый турнир.
— Да, даже не знаю почему. Хотя в Париж я приезжала, находясь в разных состояниях, всегда демонстрировала там свой максимум. В то же время не могу сказать, что другие турниры «Большого шлема» для меня менее важны.
— Когда по ходу матча вы понимаете, что сегодня — не ваш день?
— Возможность перевернуть ход поединка существует всегда, да и уверенность в себе у игроков топ-класса, как правило, присутствует. Но есть встречи, исход которых невозможно объяснить. Как, например, уже упоминавшийся матч с Бартоли на Roland Garros-2011. Было ощущение, что по ширине у меня в распоряжении лишь половина корта «Сюзанны Ленглен» и я не могу туда попасть. Не знаю пока, как решить проблему «не моих» дней. Есть несколько вариантов, будем думать.
— Глядя на вас, складывается ощущение, что коллегам-игрокам сложно с вами поссориться. Были случаи, когда отношения с какой-нибудь теннисисткой у вас изначально были хорошими, а потом портились?
— Не хочу приводить примеры, но такое было. Если человек не перебарщивает, то со мной действительно трудно поссориться. Я живу по принципу: ты уважаешь меня, я уважаю тебя. Но когда кто-то переходит определенную черту, то может перечеркнуть все то хорошее, что было.
ЕСЛИ ВОЗНЯЦКИ ВОЗГЛАВИЛА РЕЙТИНГ, ЗНАЧИТ — ЗАСЛУЖИЛА
— Ожидания от текущего сезона оправдываются?
— Я ожидала от себя большего. Неплохо выступила в Дубае (Кузнецова была там в финале. — Прим. «СЭ»), а вот в Индиан-Уэллсе уже который год не идет. Конечно, меня страшно выбил из колеи матч против Франчески Скьявоне на Australian Open, когда в третьем сете уступила 14:16. Даже не помню, сколько времени мне понадобилось, чтобы прийти в себя. Потом был тяжелый перелет в Москву, здесь наступила акклиматизация, пришла усталость, я болела. Дальше по ходу сезона мы выиграли в Кубке федерации у Франции, а затем и у Италии, но ведь эти победы не дают рейтинговых очков!
— Если вы не попадете в Турцию на итоговый турнир, вам будет интересно поехать на утешительный турнир на Бали?
— Нет. У меня нет мотивации выиграть его, хотя для некоторых игроков подобные соревнования важны. На мой взгляд, раньше, когда в календаре было по два турнира в неделю, выступать было проще. Результаты спортсменок были заметно стабильнее, ровнее. Теперь же борьба в каждом круге каждого турнира стала настолько дикой, что многим кажется, будто все играют одинаково.
— Многие не воспринимают Каролин Возняцки в качестве первой ракетки мира. А вы?
— Это очень сложный вопрос… Да, она возглавила рейтинг. Значит, заслужила. Ни в коем случае не хочу никого обидеть, но есть такой тип теннисисток, которые играют много турниров и обладают потрясающей стабильностью, — правда, им не хватает какой-то карьерной яркости. К ним можно отнести Динару Сафину, Елену Янкович, ту же Возняцки. Я их очень уважаю, но поставить в один ряд с Сереной Уильямс, Жюстин Энен или Ким Клийстерс не могу. И дело не в том, что Возняцки не выиграла ни одного турнира «Большого шлема».
Кстати, раньше нечто подобное говорили об Анне Курниковой, которой вообще не удалось завоевать ни одного титула. Но ведь она играла по-настоящему ярко, да и переоценить ее вклад в популяризацию тенниса в России очень сложно. Следить за нашим видом спорта болельщики стали благодаря ей, Евгению Кафельникову, Борису Ельцину и Шамилю Тарпищеву. Не будь их, возможно, не появилось бы целой плеяды талантливых игроков в последующие годы.
— Вас не задевает, что мужчины не считают женский теннис особенным видом спорта?
— Пусть говорят все что угодно. Да, женщины не могут играть против мужчин, но это в любом виде спорта так. Но могу сказать, что у нас девчонки тоже бьют сильно. Никогда не забуду парный матч, который состоялся примерно 10 лет назад. Я играла с Арантой Санчес против Мартины Навратиловой и Серены Уильямс. Был эпизод, когда Аранта справа по диагонали кинула свечку Серене. Я спокойно стояла и смотрела, потому что, казалось, до этой свечки не допрыгнет даже Майкл Джордан. Но тут Серена подпрыгнула с диким криком и ударила смэш со всей силы прямо в меня… У меня за несколько секунд перед глазами пролетела вся жизнь. Но мяч, к счастью, попал в трос.
— Когда у Серены были проблемы со здоровьем, вы общались?
— Да, переписывались. Но Серена часто улетает в какой-то свой мир. Зато когда на Уимблдоне мы встретились в раздевалке, она сказала: «Рассказывай, какие новости». И тут же сама начала говорить о том, что успела сделать.
НА ОЛИМПИАДЕ ВСЕ РАВНО, В КАКОМ РАЗРЯДЕ ПОБЕЖДАТЬ
— Поговорим о Лондоне-2012. Теоретически для вас имеет значение, где выигрывать золото — в одиночке, паре или миксте?
— Разницы никакой, и в этом смысле Олимпиада — особенный турнир. Понятно, что на турнирах «Большого шлема» по большому счету имеет значение только одиночка, а вот об олимпийской медали будут знать все. Но если не получится в теннисе выиграть награду, то в Сочи попробую выступить в керлинге. Мы с девчонками это уже решили. Будет команда — Мыскина, Савченко, Лиховцева и я. (Смеется.)
— Пару на Игры-2012 со Звонаревой уже наигрываете?
— Да, пробуем, но пока идет очень сложно. Правда, никогда не знаешь, когда случится твой звездный час. (Улыбается.) Что касается микста, то я несколько раз его играла, но было страшно. Скорость полета мяча высокая.
— Из наших ребят для микста чья игра вам больше подходит?
— Турсунова.
— Дмитрий будет нарасхват — говорят, с ним Шарапову хотят поставить.
— Слышала. (Смеется.)
— Когда точно станет известно, как будет проходить подготовка к Олимпиаде?
— Я знаю, что китайцы уже арендовали корты. После Уимблдона они останутся там вплоть до Олимпийских игр. Что будет у нас, пока не знаю. Надеюсь, что Шамиль Анвярович про нас не забудет.
— А насколько логично оставаться в Англии от Уимблдона до Олимпиады?
— Так долго, конечно, не стоит, от этой идеи даже китайские девчонки в шоке. Но у них в стране так положено: раз надо — значит, надо.
— А в теннисе вообще реально целенаправленно подготовиться к Олимпиаде?
— Конечно. После Уимблдона лучше ничего не играть и минимум за неделю до старта прибыть на место проведения Игр.
— То, что тренеры сборной — Савченко и Мыскина — еще и ваши тренеры, означает, что мы теперь будем вас видеть в Кубке федерации постоянно?
— В первую очередь всегда учитывается мой личный график. Я много играла за сборную и буду это делать и дальше, но за графиком тоже надо следить.
— Финал Кубка федерации против Чехии, который состоится в Москве, пройдет сразу после итогового турнира в Стамбуле…
— На который мне сначала надо отобраться, а это сложно. Идеально было бы попасть в Стамбул, а затем спокойно сыграть в финале Кубка федерации. Если же в итоговую восьмерку я не попаду, то эмоционально готовиться к финалу в Москве будет труднее. Очень не хочется второй год подряд пропускать итоговый турнир!
— График ваших выступлений во второй половине этого сезона будет сильно отличаться от прошлогоднего?
— Честно говоря, не знаю, что сейчас происходит в Токио. (Там в конце сентября — начале октября должен состояться турнир категории Premier 5. — Прим. «СЭ»). Моя команда была против того, чтобы лететь в Японию, хотя сейчас ситуация там вроде бы нормальная. Мне рассказывали, что WTA Tour даже проводил специальное исследование по этому поводу. В принципе же я намерена сократить количество турниров, чтобы более качественно готовиться к главным. Играть все подряд — очень тяжело, такая практика отражается на твоем здоровье в худшую сторону. Яркий пример — Елена Янкович, которая еще совсем недавно выступала очень много, а сейчас у нее проблемы с физической формой.
НЕУДОБНЕЕ ВСЕГО БЫЛО ИГРАТЬ С ЭНЕН
— Почему нынешний сезон вы начали с новым тренером — испанцем Карлосом Куадрадо, с которым затем пришлось расстаться?
— Тема тренеров — очень непростая. Например, я абсолютно не согласна с критикой Ларисы Савченко. Мол, она моя подруга, которая ничего нового дать не может. Поверьте, это совершенно не так. С тренерами я экспериментировала очень много, даже чересчур. Скажем, Ольга Васильевна Морозова — душевный, искренний человек, которого я очень уважаю. Мы по-прежнему поддерживаем хорошие отношения, но на корте характерами не сошлись. Работала я также с Андреем Ольховским и французом Луиком Курто, воспитавшим Амели Моресмо. Однако его график жизни оказался несовместим с моим.
Карлоса в качестве тренера я решила взять потому, что это молодой парень, большой энтузиаст. Он не сумел до конца реализоваться как игрок и надеется сделать это уже в качестве тренера. К тому же он представляет знакомую мне испанскую школу. Но опыта ему все-таки не хватает, а я в какой-то момент поняла, что играть мне осталось не так уж долго и времени на эксперименты просто нет. Поэтому и вернулась к Ларисе, с которой, впрочем, никогда не расставалась.
— Ваши отношения с Савченко как-то меняются? Все-таки знакомы вы уже не первый год…
— Конечно. Скажем, по сравнению с 2009 годом, когда я выиграла Roland Garros, в нашей работе сейчас гораздо меньше спонтанности, все планируется более четко. У нас существуют планы на игру против конкретных соперниц, мы знаем, что в моем теннисе надо менять, и пытаемся это делать. К примеру, сейчас я намерена серьезно заняться физподготовкой, и мы ищем нового специалиста. Наши дружеские отношения стали во многом более профессиональными, и я надеюсь, что это неизбежно отразится на моих результатах.
— Чего хочет от вас Савченко как тренер?
— Чтобы я делала то, что мне по душе, — играла от себя, показывала атакующий теннис. Причем любое сомнение, которое закрадывается у меня в процессе работы, мы обсуждаем.
— Есть теннисистка, с которой невозможно играть от себя?
— Для меня таким игроком являлась Энен — с ней всегда было очень непросто соперничать. Сколько важных матчей она выиграла у меня на турнирах «Большого шлема»! (Улыбается.) Наверное, не случайно, что Жюстин завершила карьеру, проиграв мне в Австралии, но легче от этого, честно говоря, не становится.
— А Серена Уильямс?
— Не могу сказать, что Серена — самая удобная для меня соперница, но по крайней мере против нее я могу атаковать. Порой даже наслаждаюсь игрой с Сереной. Вспоминаю четвертьфинал Roland Garros 2009 года, когда мне удалось ее победить. Это был один из лучших матчей, которые я провела на грунте, он был явно достоин финала.
ФЕДЕРЕР НАЗЫВАЕТ ТОЛЬКО СВЕТЛАНОЙ
— Сколько татуировок у вас на теле?
— Четыре. Знающие люди советовали делать между ними перерывы в один год — чтобы понять, угасло желание сделать тату или нет. Между первой татуировкой и второй я брала долгую паузу — года три. А сейчас чувствую, что мне пятой татуировки не хватает, но пока не решила, какой именно. Вообще когда татуировок много, они должны подходить друг другу по стилю и смыслу.
— А как пришла в голову фраза «Только Бог нам судья», которая написана у вас на левой руке?
— Изначально я хотела сделать тату на правой руке, и другую — что-нибудь о любви. Но потом подумала, что это будет выглядеть очень примитивно.
— А что означают буквы неподалеку — на левой кисти?
— Это инициалы моих родителей, а также бабушки и дедушки.
— Вы слушаете одновременно и рок — «Алису», и рэп. Как вообще такое возможно?
— Я меломан, могу слушать все. После матчей, в которых не удалось показать хорошую игру, включаю «Кино». И понимаю, что в жизни все не так уж плохо. (Смеется.) Что касается «Алисы», то я лично знакома с Кинчевым и на концертах этой группы каждый раз окунаюсь в другую атмосферу. Настолько заряжаюсь энергией, что сразу хочется поехать вместе с «Алисой» в гастрольный тур. (Смеется.)
— Стиль в одежде у вас с годами меняется?
— После моего переезда из Испании в Россию гардероб изменился кардинально — кеды появляются все реже, зато больше туфель на каблуках.
— Взрослеете?
— И это тоже, но, останься я в Испании, со мной такого не произошло бы. Я недавно приехала туда и пошла на встречу с подружкой. Стою накрашенная, на каблуках. Подружка приходит, смотрит на меня и говорит: «Ты куда собралась»? Ну как, мы же ужинать идем… В Испании никто так не ходит. У нас девушки наряжаются, красятся, ходят на каблуках ежедневно. У них — раз в году.
— С чем вам труднее всего смириться в Москве помимо пробок?
— В России мне не нравится грубость людей. А так в принципе в той же Испании тоже проблем хватает.
— В метро давно спускались?
— Раньше спускалась, и очень часто, а в последнее время — нет. Хотя для меня это не проблема. Если надо будет вдруг пересесть с автомобиля на метро — пересяду.
— Надежда Петрова и Динара Сафина рассказывают, что их часто путают. А вас?
— Со мной тоже случается. Например, называли Франческой, Ким, Верой, Леной. А однажды, когда мы сидели в одной компании с лысым спаррингом Винус Уильямс кто-то, проходя мимо, сказал: «Смотрите, это же Андре Агасси и Штеффи Граф!» Посмеялись, конечно. Раздражает же больше всего, когда люди просят автографы, не зная, как тебя зовут. Мне кажется это проявлением неуважения.
— Заранее извиняемся за этот вопрос, но почему вы в какой-то момент в интернете попросили не называть вас больше Кузей?
— Ничего страшного, я готова ответить. Мне кажется, что это слово больше детям подходит. А я Кузей себя уже не ощущаю. Хотя у меня в твиттере есть особые персонажи, которые назло каждый день пишут «Кузя». В жизни же это происходит гораздо реже.
— Практика показывает, что самый простой способ ликвидировать свое прозвище — не отзываться на него.
— Согласна. Но тогда, к примеру, Ким Клийстерс может подумать, что я зазналась. (Улыбается.)
— Интересно, а ваш любимый теннисист Роджер Федерер как вас называет?
— Только Светлана. Мы, кстати, очень часто в Дубае одновременно проводим подготовительный период к новому сезону. Я все стесняюсь попросить Роджера поиграть вместе, хотя с его женой Миркой общались пару раз.
— Вы вообще стеснительный человек?
— В детстве была очень стеснительной. Например, когда меня впервые познакомили с Арантой Санчес, смотрела не на нее, а куда-то в пол. Чувствую, кстати, что эта черта характера сохранилась. И сейчас в незнакомой компании, как правило, помалкиваю, да и когда однажды пригласили сделать символический удар перед матчем «Зенита», тоже пришлось бороться с собой.
— Есть человек, с которым вы хотели бы познакомиться?
— С Владимиром Путиным. А вот с Дмитрием Медведевым мы знакомы — я к нему на прием ходила вместе с другими игроками и Шамилем Анвяровичем Тарпищевым.
— Вы из знаменитой велосипедной семьи. За «Тур де Франс», который сейчас в разгаре, случайно не следите?
— Нет, велоспортом вообще не интересуюсь — за исключением команды своего отца. По-моему, таких преданных своему делу тренеров, как он, в России остались единицы. И когда понимаешь, что это не ценят, просто душа разрывается.
— Можете ли представить себя тренером — после окончания карьеры игрока?
— Мне кажется, это очень трудно — прожить вторую жизнь в теннисе после того, как твоя карьера игрока сложилась относительно успешно. По крайней мере я сейчас таких тренеров просто не вижу. Возможно, в будущем мне удастся открыть свою академию или чем-то еще помочь российскому теннису. Ведь делать это надо, так как теннис, честно говоря, у нас в последнее время просто тухнет.
— В этом отношении вы пессимист?
— Если не говорить о наших проблемах жестко, никто внимания не обратит. Хороших молодых игроков мало — как у юношей, так и у девушек, а чтобы они росли, нужна правильно выстроенная система. Вообще мне кажется, что нынешняя молодежь в теннисе по сравнению с нашим поколением какая-то другая — более дерзкая и избалованная, что ли.
— Готовы уже сейчас вложить средства в какого-то молодого игрока?
— В принципе я не против. Но чтобы от этого был результат, ты должна постоянно участвовать в самом процессе. У меня такой возможности по понятным причинам сейчас нет, а просто выбрасывать деньги не хочется. И потом, мне кажется, что в России и без меня есть достаточно людей, которые имеют возможность помогать молодым.
ПРОЩАЛЬНЫЙ ТУР УСТРАИВАТЬ НЕ БУДУ
— Был у вас период, когда хотелось закончить с теннисом?
— В последние годы испанского периода своей жизни я просила отпустить меня домой. Но мне говорили, что надо тренироваться, и тем самым немного меня передавили. Я уже не могла смотреть на корзинки, наполненные мячами, от одного их вида у меня слезы текли. А просто стоять на корте не хотелось. Работу свою надо любить, иначе ничего не получится.
— Вы себе какой-то срок до завершения карьеры отводите?
— Я много об этом думала, но определить конкретную дату очень сложно. Не могу сказать, что у меня всегда существует мотивация играть. Она, конечно, должна присутствовать, но порой трудно настроиться на турнир, который тебе предстоит играть уже в 25-й раз. Конечно, всегда хочется побеждать, но иногда изнутри тебе чего-то не хватает. Буду играть пока есть силы, желание, и пока получается это делать. Ну и пока нахожусь на определенной вершине.
— Игроки по-разному завершают свою карьеру. А вы об этом не думали?
— Могу точно сказать, что прощальный тур устраивать не буду, поскольку прощаться в принципе не люблю. Решение Лены Дементьевой уйти на итоговом турнире, ничего заранее не объявляя, считаю грамотным и красивым, но вообще об окончании своей карьеры еще не задумывалась.
— Жить планируете в Москве?
— В России. Но это я так пока планирую, а ведь потом может появиться какой-то молодой человек, который перепланирует все по-другому.
— В нашей беседе произошел неожиданный поворот!
— (Смеется.) Конкретных планов относительно создания семьи у меня нет, но я понимаю, что в будущем придется жить не только для себя. Теннисная жизнь рано или поздно закончится.
— Для вас важно, соотечественником будет этот молодой человек или иностранцем?
— Конечно, никогда не знаешь, как повернется жизнь, но сейчас мне кажется, что по-настоящему меня может понять только русский мужчина.
— А многие ваши сверстницы, наоборот, ищут себе иностранных мужей…
— Это те, кто не жил за границей в течение долгого периода времени. Когда они пойдут в ресторан с испанцем и он предложит разделить счет пополам, у них сильно изменится мнение. Минусы наших мужчин в том, что они много пьют и, как говорится, порой любят погулять. Тем не менее, считаю, что самодостаточная женщина всегда способна найти мужа, за которым будет как за каменной стеной.